Светлой памяти друга Алексея Парщикова
В ночь со 2-го на 3-е апреля 2009, в Германии, в клинике, после продолжительной болезни скончался Алексей Парщиков.
Ушёл из жизни гениальный поэт, мой старый друг, замечательный, чуткий, очень добрый человек, который мне был близок духовно и поэтически. Мы дружили почти 30 лет, сначала в Москве, впервые встретившись в Литературом институте, а в последние 10 лет Алеша приезжал часто в гости в Амстердам ко мне и нашему общему другу Маринне Схутте. Фактически, Алексей Парщиков был одним из очень немногих друзей, с кем я поддерживала непрерывное общение, встречаясь, созваниваясь, и постоянно переписываясь.
Мне трудно поверить, я не могу поверить, что Лёша умер. В мае ему бы исполнилось 55 лет.
За последние пару лет он перенес несколько операций. Последнее время почти не мог разговаривать.
Мы виделись последний раз год назад в Амстердаме, он приезжал на научно-литературную конференцию "Сияющий авангард", где проходила презентация моего поэтического сборника "Маскарадад Близнецов", к которому Алексей Парщиков написал предисловие,.. я, выступая с чтением своих стихов, прочитала и стихи Лёши, поскольку после недавней перенесённой операции он ещё не мог разговаривать. Значительная часть того моего выступления на конференции состояла из рассказа о том, какое сильное влияние оказала поэзия Алексея Парщикова в конце 20-го века на многих поэтов, и далеко не один известный русский поэт называет Парщикова своим учителем в поэзии. После выступлений мы все вместе - Алёша с Катей, Андрей Тавров, Саша Давыдов, Вадим Месяц, Флюр ван Колен, Марианна Схутте, Виллем Вестстейн и я сидели в писательском кафе, ужинали, разговаривали, фотографировали друг-друга. Потом гуляли по вечернему Амстердаму и Леша писал в блокноте (так он с нами общался из-за отсутствия голоса), что он счастлив, этот приезд его первый выход после болезни.
Последняя весточка от него была несколько недель назад, я получила от Алексея письмо по электронной почте, он писал, что мы ещё устроим продолжение "Маскарада Близнецов"... Алёша был рожден под знаком Близнецы, написал предисловие, к моему сборнику "Маскарад Близнецов", и стихотворение "Близнецы" в этом моем сборнике я посвятила Алексею Парщикову.
Я плачу сейчас. Набираю номер домашнего телефона Лёши в Кёльне, чтобы сказать слова соболезнования и утешения его жене Кате с сынишкой Матвеем и родителям, но там автоответчик с когда-то записанным голосом Лёши...
Прощай, Алёша, дорогой мой светлый друг.
Ты будешь всегда в наших сердцах. Ты будешь всегда в русской поэзии.
Людмила Ходынская
3 апреля 2009
Амстердам
На фотографии Алексей Парщиков справа.
Все на фотографии: Флюр ван Колен в центре на переднем плане, далее слева направо -
Вадим Месяц, Андрей Тавров, Людмила Ходынская, Александр Давыдов, Катя Дробязко, Алексей Парщиков, Марианна Схутте.
Эта фотография была сделана на мою камеру Виллемом Вестстейном в писательском кафе "Схелтэма", в Амстердаме, 22 апреля 2008 года. Это то что сейчас под рукой из фотографий с Алёшей.
==================================================================================
АЛЕКСЕЙ ПАРЩИКОВ
LUCY IN THE SKY WITH DIAMONDS *
Еще до взрыва вес, как водоем,
был заражен беспамятством, и тело
рубахами менялось с муравьем,
сбиваясь с муравьиного предела.
Еще до взрыва - свечи сожжены,
и в полплеча развернуто пространство;
там не было спины, как у Луны,
лишь на губах собачье постоянство.
Еще: до взрыва не было примет
иных, чем суховей, иных, чем тихо.
Он так прощен, что пропусает свет
и в кулаке горячая гречиха.
Зернился зной над рельсом и сверкал,
клубились сосны в быстром опереньи.
Я загляделся в тридевять зеркал.
Несовпаденье лиц и совпаденье.
Была за поцелуем простота.
За раздвоеньем - мельтешенье ножниц.
Дай бог, чтобы осталась пустота.
Я вижу в том последнюю возможность.
Хоть ты, апостол Петр, отвори
свою заледенелую калитку.
Куда запропастились звонари?
Кто даром небо дергает за нитку?
----
* Люси в алмазном небе (англ.).
* * *
О,САД МОИХ ДРУЗЕЙ
О, сад моих друзей, где я торчу с трещеткой
и для отвода глаз свищу по сторонам,
посеребрим кишки крутой крещенской водкой,
да здравствует нутро, мерцающее нам!
Ведь наши имена не множимы, но кратны
распахнутой земле, чей треугольный ум,
чья лисья хитреца потребует обратно
безмолвие и шум, безмолвие и шум
* * *
Из книги стихов А.Парщикова «Фигуры интуиции»
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
9-й день
со дня смерти поэта Алексея Парщикова.
Девять дней, сегодня, 12-го апреля, минуло со дня смерти Алёши Парщикова,.. поминали его в Амстердаме с Марианной Схуте и другими друзьями, знавшими Алёшу.
Последние 10-12 лет он приезжал в Амстердам не редко ко мне в гости и нашему общему другу Марианне Схутте. В один из приездов Алексей подарил мне его книжицу "Парщиков - Курицин переписка", со следующим разъяснением: да, переписка, но особенная, вот увидишь, Курицин там классный, мои тексты как-то так, не знаю, а Курицина прочитаешь, это втыкает". Я днями на страницу Вяч. Курицина в ЖЖ случайно зашла по откуда-то ссылке всвязи с его некрологом на смерть Парщикова, и, прочитав, сразу же вспомнила об этих Алёшиных словах, о том, как он рекламировал, но не себя, а друга. Лёша был счастливо одарён дружбой людей.
За пятнадцать последних лет при множественных Алёшиных приездах в Амстердам он не однажды приходил ко мне в гости со своими друзьями, приезжавшими к нему в Кёльн со всех концов мира. В один из таких приездов Алеша пришёл с Михаилом Эпштейном, своим давнишним, с еще киевских времен другом, приехавшим к нему в Кёльн из Америки. Мы сидели в моем саду, обсуждали всемирную поэтическую жизнь, как бы глядя на то из трех географических точек и культур, намеренно избегая упоминаний о скучных околопоэтических московских сборищах, или, как говорят, тусовках. Был волшебный июньский вечер 1999 го, было милое, радостное общение с мечтами о возможных поэтических проектах. Помню хорошо один момент того вечера, когда Парщиков, как то выделившись из общего разговора, стал рассказывать об одном американском, встреченном им однажды в Нью-Йорке поэте, и незаметно вся компания смолкла и слушала его занимательный, об этой, интересной для Алёши встрече, рассказ. Потом, днями позже, мои местные русские друзья, бывшие тоже у меня в гостях тем вечером, сказали мне, как они были очарованы Алёшей с его магнетически притягательным даром рассказчика. .
Я с Алексеем Парщиковым не однажды вместе выступала с чтением стихов в Москве и Амстердаме, последние из них были: в Европейском центре науки и искусства в рамках моего проекта в декабре 2000-го, потом в 2006-м мы вместе участвовали в совместной с двумя голландскими художниками экспозиции "Слово в образе - образ в слове". 22 апреля 2008 года он приехал на конференцию в Амстердам, на презентацию моего нового сборника стихов "Маскарад Блинецов", к которому он написал предисловие, и в котором было опубликовано посвящённое ему стихотворение "Близнецы". Там, на своем выступлении я читала также и стихи Парщикова, он не мог разговаривать после очередной операции. Это был последний раз, когда я видела Алёшу живым.
Это всё ещё странно, и странным будет всегда, что его уже нет рядом с нами.
Ощущение нереальности происходящего, это было заметно, присутствовало у всех, пришедших проводить в последний путь родного человека и друга. Будто сейчас перформанс закончится с окончанием этой аллеи древнего кёльнского кладбища, по которой мы идём и рассматриваем внушительных размеров арт-сооружения склепов и надгробий, выполненных в "Юген-штиль", мастерски вписанных временем в общую картину древнего парка, содержащегося в красивой строгости и ухоженности, сюда даже водят экскурсии, так много известнейших миру имён здесь нанесено на надгробные плиты. И вот мы подошли к могиле, где на кресте надпись Aleksei Parstchikov.
Много о нём будут писать, будут подражать его поэзии,
сиюминутные писаки будут тарахтеть о новом поэтическом взгляде в поэзии Парщикова, имея ввиду приспособить под свои шкурнические нужды это ничего не значащее, размытое определение. Никаким новым поэтическим зрением поэт Парщиков не обладал, как и ничто не ново под луной. А обладал он исключительно особенным поэтическим зрением, "особенный поворот хрусталика зрачка", так он сам не однажды объяснял своё поэтическое видение. Что его, как поэта, выбивает из любого ряда определений в поэзии и ставит на только одно, его неповторимое единственное место, которому не может быть дано какое-либо клише-определение, но лишь отведено его собственное, отдельное место. особенное. И это особенное место имеет лишь одно объяснение - ничего не объяснять, что есть безусловная свобода поэтического видения. В чём, собственно, и есть тайна поэзии. И что есть сугубо штучный факт. Ведь особенность включает в себя и новое и старое, конечное и неконечное, определенное и свободное. А всё это уже нельзя загнать ни в какие тусовочные, кому-то нужные термины. Хотя пытаться это делать, надо понимать, все равно будут разные заинтересованные поживиться личности..
В Алёшу Парщикова были все влюблены, как можно быть влюблённым только в талант. Даже просто присутствие Алёши давало ощущение вдохновленности. Всё обретало в его присутствии некий живительный круговорот. Мне Лёша сказал в позапрошлом году только одну простую фразу в нашем разговоре о моих стихах - "Надо опубликовать книгу", затем не задумываясь дал телефон издателя, написал предисловие и через несколько месяцев сборник моих стихов прибыл ко мне в Амстердам для презентации на научно-литературной конференции "Мерцающий авангард" в Университете Амстердама. Такая лёгкая, закруживающая, импровизирующая повороты судеб сила жила в этом, в общем-то, негромком, не бузившем о себе, как о мессии человеке. Но имевшем, кстати говоря, последователей в поэзии и учеников,.. эти несколько поэтов, сами назвали себя в поэзии учениками Алексея Парщикова, но Алёша никогда не приписывал в свои ученики никого сам.
Некоторым друзьям Алёши, я знаю, трудно говорить об ушедшем навсегда близком друге. Мне написал его давний друг, писатель Александр Давыдов - "все оглушены известием о смерти Парщикова".
После похорон в Кёльне, на поминках, на столике у стены стоял тот же портрет Лёши, что и у его гроба при отпевании. - это фотография, сделанная за 3 года до смерти Алёши в его доме. Рядом с портретом гранёный стаканчик с водкой, завершённый ломтиком черного хлеба. Алёша здесь, сейчас с нами.
Друзей было много, был первый сын Алексея, Тимофей с матерью. Были Женя Дыбский, и Игорь Ганиковский. И речи друзей, сердечные, и будто с ожиданием чуда, что сейчас всё же войдёт Алёша в комнату, и окажется, что это розыгрыш, что он не ушёл навсегда. Неестественно как-то было, речи по отношению к Парщикову, и я сказала, давайте стихи,.. Ольга, прочти Алёшины стихи. Я не успела произнести название этого стихотворения, как Оля Свиблова начала - "О, сад моих друзей...", я подхватила, мы подхватили все, читали его стихи...
Далеки звёзды в небе, но одна из них живёт непременно рядом с вами здесь на земле.
-----------------------------------------
© Copyright: Умер Алексей Парщиков, 2009
Свидетельство о публикации №1904036494 |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
lu_khodynskaya's journal
